Anton's Weblog

Another roof, another proof.

Самарканд. Часть 3

С Москвы

Распрощавшись с Сашей, я вошел в общежитие и поднялся в комнату Дениса. Старая, обшарпанная. Шкаф, три койки по трем сторонам комнаты, посередине стол с двумя стульями. Как выяснилось, его сосед уехал навестить родителей. Остались только Денис, да его оруженосец.

Не успел я присесть, как потянулись люди. Соседи, ночная воспитательница, какой-то монтер. Каждый раз разговор протекал по налаженной схеме. –Ты откуда? –Из Москвы. –Ааа, с Москвы! Откуда с Москвы? –На юге живу, — отвечал я, чтобы не вызывать лишних вопросов. То ли на четвертом, то ли на пятом госте я сократил эту преамбулу, уверенно сообщая, что я “с Москвы, с юга”. Спрашивали про зарплаты, цены на продукты, вспоминали всех своих многочисленных родственников, которые либо работают в столице, либо там бывали. Я был любопытен, как явление, которое, однако, никто не изучал. Никого не интересовало, как я вообще здесь оказался. Видимо, слух обо мне уже успел пронестись среди местных обитателей, да и утих к моему возвращению. Кто-то даже умудрился принести мне яблоко.

Так продолжалось около часа, пока Денис твердо не постановил, что оруженосцу завтра рано вставать на занятия. Он закрыл дверь, приоткрыл окно, устроился поудобнее и закурил. Была полночь.

Денис

Мне очень тяжело писать или рассказывать об этом человеке. Представьте, что на вас внезаптно обрушивается водопад человеческих мыслий, переживаний, эмоций. Представьте, что за четыре часа вам рассказывают человеческую жизнь настолько подробно и хаотично, насколько это возможно. Жизнь, которая не имеет ничего общего с вашей и приводит в состояние легкого шока и оцепенения.

Денис родился где-то в России. Мать — русская, отец — кореец, что я сумел распознать в чертах его лица. В два года он оказался в детском доме в Самарканде, причем, как рассказывали его воспитатели, бегал и разговаривал по-корейски.

Я могу лишь попытаться представить, что такое жизнь в детском доме. Денис через нее прошел. Прошел достойно, высоко подняв голову, ни разу не прогнувшись. Он отстаивал свои права, пытался с раннего детства заработать, одеться поприличнее. С самого начала Денис прекрасно понимал, где он растет. Не боялся идти против директора детского дома, против нечестных ребят. Он был хитер, умен и очень горд.

После детского дома Денис попал в президентский лицей. Кажется, ему оставался еще год учебы. Еще в детском доме его отыскала мать с маленькой сестренкой и старшим братом. Он разговаривал по-русский, по-узбекски и даже по-английски. Рассуждал на любые темы: начиная с того, как режут барана, заканчивая транспортной обстановкой в Москве (где он никогда не был, но внимательно смотрел русское телевидение). Его знание было во многом слегка наивным и часто эмпирическим, но я ни за что не сказал бы, что Денис глуп. Наоборот, он собирал по крупицам информацию о жизни, впитывал ее и умело переваривал, как губка.

Денис говорил о себе четыре с лишним часа. Иногда он закуривал или вставал, чтобы немного размяться. У него была своя танцевальная группа, с которой он выступал несколько раз в местных клубах. Он мечтал съездить с ней на минуту славы. Не ради денег, а чтобы мать гордилась. Он цитировал поразившие его факты из уроков по биологии или химии, жаловался на торговлю наркотиками (коноплей) и коррупцию среди местных органов правопорядка. Рассуждал о расслоенности местного населения. Он любил узбеков, но ругал их за лень. Перепродавал мобильные телефоны, кроссовки, лез из кожи вон, чтобы доказать кому-то, по-видимому, самому себе, что он не хуже, а даже лучше других.

У моего героя была девушка “из хорошей семьи”. Как объяснял Денис, она его очень любит, а папа у нее военный. Денис борется за свою независимость: ее семья часто хочет ему помочь деньгами или связями, что очень обидно. После лицея он пойдет в армию, потому что у военного всегда будет стабильная работа и зарплата. Ну и женится на своей возлюбленной. Когда-то к ним в детский дом приезжала дочка президента, очень красивая женщина, но его девушка лучше.

Иногда Денис прерывал свой монолог, чтобы уточнить что-то у меня. Он мог спросить, не знаю ли я какого-нибудь его знакомого, который сейчас в Москве. Или есть ли у нас “дамасы” (я долго не мог понять, что это, но говорил, что есть). Когда закончилась пачка сигарет, он внезаптно задумался, вынул фольгу и сделал на моих глазах миниатюрную розочку с лепестками и листиками. Немного покраснев, он сообщил, что сам разработал несколько моделей.

С соседями по общежитию Денис был строгим, с воспитательницей — аккуратным, с большинством людей — хитрым. Передо мной он сидел, как мне казалось, самим собой. Если быть точнее, Денис представлял из себя этакого хамелеона, который постоянно менял краски.

Около часа ночи оруженосец стал засыпать. Денис строго спросил у него, выучил ли он стихотворение для урока русской литературы и заставил перечитать три раза. Когда мальчик засопел на своей кровати, Денис встал и аккуратно подоткнул ему со всех сторон одеяло. “Он тоже из детского дома. Совсем своих родителей не знает, даже где родился. По ночам иногда кричит — кошмары снятся. Бедный! Сейчас вот к нам попал. Очень скромный, много улыбается и мало раговаривает. Без меня бы пропал совсем. Я вот в следующем году уйду, а он один останется. Готовлю его потихоньку, буду навещать. В обиду не дам — пусть только попробуют.”

Дениса можно было слушать всю ночь, но после четырех утра мы уже оба полудремали. “Завтра пойдем в 9 на черный рынок, деньги менять”, — сообщил он мне. Я засыпал и пытался переварить события этого странного дня. Встречу с Сашей, прерванную по необходимости историю Дениса, все еще мальчика шестнадцати лет, но умного и взрослого не по годам. Он в совершенстве овладел искусством выживания в очень жестоком мире и при этом не потерял чувство собственного достоинства. Он боролся за свои права: за право быть гордым, за право жить не хуже, чем другие. У противоположной стены лежал оживший генерал песчаных карьеров. Только не жестокий, а справедливый. Справедлиый, умный, хитрый, гордый, добрый, надежный и крепкий. И звали этого генерала — Денис.

Черный рынок

Поспать удалось мало, но крепко. Почистили зубы, отправились на рынок. Собственно, “черный рынок” оказался самым настоящим рынком в нескольких минутах ходьбы от общежития. Такого оборота событий я не то чтобы не ожидал — скорее, перестал удивляться окружающему и принял его за новую действительность, в которой мне предстояло провести ближайшие неделю-две.

Как только мы приблизились к зданию, нас облепили мужики с черными пластиковыми пакетами. Стоит сразу предупредить, что самая крупная местная банкнота имеет достоинство в 1000 сум. Неофициальный курс евро составлял (у правильного валютчика) 2750 сум за 1 евро. Протянув 100 евро, я получил извлеченные из пакета две перетянутые пачки по сотне банкнот в каждой. От третьей мой передвижной обменный пункт ловко отсчитал лишнее. Можно себе представить, что ничего пересчитвать я и не собирался, а лишь проверил, что пачки не набиты внутри бумагой. Не тут-то было. Денис снисходительно посмотрел на меня, забрал деньги и со скоростью превосходящей средние человеческие возможности пулеметной очередью пересчитал все 275 банкнот. Если быть точным, 273, о чем он немедленно сообщил обменному пункту. Мужик выдавил из себя пятиминутный монолог о том, как легко могут затеряться пара бумажек, вздохнул и добавил еще две тысячи.

По дороге к общежитию Денис задумчиво рассуждал о местной экономике и о том, насколько на нее влияет честность местного населения. В какой-то момент он неожиданно замолк и сказал: “Ты, брат, хороший человек. Не нужно тебе начальнику денег давать. Он — плохой, а ты — хороший. С хороших людей денег брать нельзя за помощь. Грех это.”

Университет

Мы забрали мои вещи, причем Денис наотрез отказался дать мне самому нести довольно тяжелый чемодан. Уже известная мне дорога к университету пролегала через бульвар и была освещена теплым утренним и чрезмерно ленивым солнцем. Вяло перекидываясь фразами, мы дошли до университета, поднялись на третий этаж и оказались в небольшой комнате, отведенной нужной мне кафедре. Было очень интересно наблюдать за моим спутником. Он, словно лис, попавший в деревню, напрягся — университет не был его средой, но ему все было интересно. Пришло время попрощаться. Мой покровитель передал меня на руки организаторам, крепко пожав мне руку напоследок. От какой-либо материальной помощи он наотрез отказался…

Advertisements

Written by Anton Fonarev

12/05/2011 at 13:28

Posted in Life, Travelling

%d bloggers like this: