Anton's Weblog

Another roof, another proof.

Какое мне дело до…

Sarkozy est un type sincère.
(Michel Houellebecq)

Передо мной на экране лицо Мишеля Уэльбека. Оно, как всегда, предельно серьезно, даже немного печально. Сквозь печаль просачивается еле различимая улыбка. Она на губах, она в глазах. Глаза у него умные и какие-то бесконечно уставшие.

Уэльбек временно перестал быть персоной нон грата в связи с тем, что получил Гонкуровскую премию. Пять романов, три из которых получают престижные премии, — с этим нельзя не считаться. Голос Уэльбека оказался сильнее, чем противостояние общества. Сильнее, чем обвинения в исламофобии. Его влияние невозможно игнорировать.

Уэльбек с экрана отвечает на вопрос о де Голе (интервью совпало с годовщиной смерти последнего) и произносит фразу «Саркози — честный тип», которой суждено стать заглавием двухминутного ролика. Серой массе этого заглавия будет достаточно. Возможно, малая часть даже потратит 136 секунд жизни, чтобы прослушать немного больше этой фразы. Сколько людей не просто прослушают, но услышат?  Так исчезает контекст.

Фраза Уэльбека потеряла всю свою ценность, будучи вырванной из контекста. Контекст образуют место, время, день, вопрос, сказанное до и сказанное после. У фразы в контексте есть прошлое, будущее и настоящее, которое и является смыслом. То, у чего прошлого и будущего нет, абсолютно эфемерно, бессмысленно. Так, фраза вне контекста эфемерна и бессмысленна.

У человека, как и у этой фразы, тоже есть контекст. Он уходит корнями далеко в детство, семью, окружение, учителей, книги, музыку, звуки, образы, действия, решения, информацию, как таковую. Контекст простирается вперед задумками, планами, мечтами, идеями. Хотя он начинается задолго до рождения, обрывается все же в момент смерти.

Воистину интересный вопрос в любой ситуации — почему, а не что. Зачем, а не как. Как и что второстепенны. Причина всегда первичнее следствия, о чем принято вспоминать лишь иногда ради того, чтобы вспомнить.

Следствие, как результат, гораздо приятнее оценивать, чем причину: оно на виду, оно не требует ни умственных, ни физических затрат для описания, формирования суждения. «Саркози — честный тип», — произнес Мишель Уэльбек. За это можно зацепиться, это можно бесконечно обсасывать. Потратить 136 секунд жизни для изучения контекста — уже работа. Потратить еще больше на погружение в контекст — непосильный труд. Следствие без причины, вне контекста, без прошлого, не должно иметь столь высокой ценности, которую ему все чаще придают.

Восприятие большинством людей большинства тем исключительно поверхностно. Многие привыкли иметь мнение еще до того, как появился объект. Даже умные люди, бывает, питают слабость к чему-то, закрывая глаза на очевидное, игнорируя факты. Истинное увлечение отличается от культа тем, что готово переваривать любые данные, готово погрузиться в контекст. Культ должен отторгать, ибо если не базируется на иллюзорном, то уж точно сродни табурету на одной ножке.

Попытку изучить собственный контекст принято называть рефлексией. Кто-то вкладывает в это слово негативный оттенок, но совершенно не ясно, как можно объяснить кому-либо собственные действия или состояние, не разобравшись самому в их происхождении. Абсурдно предполагать, что этот кто-либо сможет разобраться в них раньше вас. У каждого свой контекст, который его в той или иной степени занимает, но никого не занимает чужой.

Человеческие отношения все больше сродни лечению симптомов глубинной болезни. Восприятие людьми друг друга опирается лишь на внешние проявления. Рецепт страуса: уйти, спрятать голову в песок, и вернуться попозже, может вызвать улыбку, удивление или неодобрение, но никак не может быть признан рациональным. Впрочем, тяжело винить человека в том, что он не хочет понять другого, если он сам свое поведение объяснить подчас не может и не хочет.

Изредка потребность напомнить некоторому индивиду о причинно-следственной связи все же возникает. Ты начинаешь погружаться в собственный контекст, основная часть которого пылится где-то в районе бессознательного, дабы выудить ниточку, приведшую к тем или иным последствиям. Иногда чем дальше тянешь, тем яснее становится, что это не ниточка, а айсберг, и что совершенно невозможно что-либо объяснить без желания этого самого индивида в твой контекст погрузиться. Чаще всего такое желание — предел фантазий, поэтому ты продолжаешь тянуть в надежде на то, что ледяной нарост на  ниточке растает. Тянешь, словно вырываешь больной зуб руками, а солнце все не выходит.

Рефлексия — действительно опасное занятие. Чем глубже, тем больше замечаешь, насколько людям вокруг плевать на все эти причинно следственные связи, насколько призрачная значимость результата важнее истины. Иногда ты в досаде пытаешься понять, почему же никого твой контекст не интересует, и выходишь из него на мгновение, чтобы посмотреть со стороны. Не на часть, а целиком. Не на ниточку, а на клубок. Не чуть-чуть, а совсем. И вот тогда становится как-то тошно. Потому что вне контекста нет у тебя ни прошлого, ни будущего. Есть настоящее, но само по себе оно не имеет никакого смысла. В такой момент надо как можно скорее в контекст вернуться. Пусть хоть одному человеку он будет важен.

Advertisements

Written by Anton Fonarev

13/08/2012 at 18:12

Posted in Life