Anton's Weblog

Another roof, another proof.

Kiss

Я помню движение губ,
Прикосновенье руками…

Пусть так случилось, что последние полтора месяца по некоторым причинам — худшее, что случалось и могло случиться в жизни. Так произошло, что почти никто помочь особо ничем не может, а внутри есть лишь море пустоты, да океан раздражения. Что остается делать? Как, сидя в шлюпке посреди этих просторов, спасаться от морской болезни? Где искать материк?

Наверное, стоит прислушаться к людям опытным и знающим. Один из них, горячо любимый мной, назовем его просто «дядя Боря», учил меня некогда, что в жизни особенно важны маленькие радости. «Какие у тебя в жизни маленькие радости?» — спрашивал он меня. «Никаких», — был мой ответ. Дядя Боря удивляется: «Как это, никаких? Ну вот, скажем, мороженое ты любишь?» Вжившись в роль порядочного мальчика, отвечаю почти честно: «У меня хронический тонзиллит, я привык себя ограничивать».

Тонзиллит оказался не таким уж и хроническим, когда через год примерно ловкая врач истребила орду золотистых стафилококков. Мне было даже немножко грустно: я так гордился тем, что они оказались именно золотистыми, но речь пойдет не об этом…

Последуем мудрому совету и начнем искать маленькие радости. Бывают дни, когда одна-две находятся (не больше), бывают — когда ни одной. Не густо, прямо скажем. Правда, совсем недавно одна сцена компенсировала чуть не недельное отсутствие оных.

Понедельник вечер, я выхожу на платформу Октябрьской радиальной, погруженный в распечатанный препринт. Голова варит плохо, вчитываться получается с большим трудом. То ли длинная только прочитанная лекция дает о себе знать, то ли я вообще ни на что уже не годен в силу разных усталостей (не будем о печальном)…

Грубые оценки подсказывают, что минут десять мне придется подождать на платформе. Не знаю, привык ли кто к фаллическим красно-синим SOS надгробиям на станциях, но здесь такой стоит прямо посередине платформы, чем изрядно мешает вечернему потоку пассажиров. Я располагаюсь сбоку, у колонны, и в первый раз поднимаю глаза выше текущей страницы.

Передо мной, прямо у «стелы», стоит пара. Ко мне лицом обращена молодая девушка. На вид лет 25, может быть, чуть больше. Стрижка короткая, блондинка, волосы очень хорошо покрашены. На ней приятное красное полупальто, из-под которого выглядывает воздушный шейный платок, черные обтягивающие брюки, подчеркивающие стройные ноги, и черные же ботиночки с небольшим каблуком. Косая длинная челка почти закрыла один глаз, но укладка искусная: мешать не должно. Девушка высокая, с каблучком чуть выше меня. Стройная, причем пропорции на удивление правильные, а ноги не только прямые, но и не пугают худобой, грозясь то и дело сломаться. У нее очень красивые и редкие черты лица.

Девушка стоит почти вплотную к своему партнеру, который расположен ко мне спиной. Ее руки скрылись под теплым жилетом на талии, такое немножко удаленное объятие. Партнер одет в нераздражающие кеды и цвета васаби штаны, в которых можно скрыть подгузник. Под жилетом светло-серая тонкая кофта с длинным рукавом. Волосы чуть ниже плеч аккуратно собраны резинкой в хвостик, в левой руке — черная сумка-саквояж. Не мой стиль, но все выдержанно. Не придерешься.

На каблучке девушка буквально на сантиметр, но выше своего партнера.

Я буду наблюдать за этой парой минут пять-шесть, пока они не войдут в вагон. Но сейчас они стоят и негромко разговаривают у красно-синей преграды, в четырех метрах от меня. Девушка все больше слушает и улыбается. Чем больше она молчит, тем больше улыбается. Улыбка не только на губах, но и лучится из глаз. Чем больше девушка улыбается, тем ближе притягивает собеседника за талию. Чем ближе притягивает, тем сильнее они приближаются к полосатой плите. Моя пара стоит и освещает собой всю станцию. Такие молодые и красивые… Кто-то вскользь их замечает, но, кажется, кроме меня никто не смотрит: люди смущенно отводят глаза.

В это самое время девушка, что называется, поплыла. Постепенно взгляд становится таким… Наверное, таким взглядом на меня смотрели всего пару раз в жизни. Но мне не завидно, я искренне за них радуюсь. Я вижу, что девушка уже почти не слушает. Я почти физически чувствую притяжение полюсов губ и наблюдаю этот неотрывный взгляд карих глаз. Сейчас оно все выкипит в движение, в действие… Сейчас они для меня — самое святое, красивое, чистое, невинное и удивительное, что есть на платформе, на всей ветке, а может быть, во всем метрополитене.

К паре подходит хорошо одетый молодой человек, везя с собой чемодан на колесиках. Они весело здороваются, разворачиваются и идут к противоположному от меня перрону, куда только что подошел очередной поезд. Две девушки и их свежеобразовавшийся спутник заходят в вагон.

Я не люблю разговаривать и спорить на серьезные темы: о политике, о свободе, о морали, о что-такое-хорошо и что-такое-плохо. Уже давно не делаю этого ни с кем, кроме действительно близких и важных мне людей. Потому что знаю, что моя система ценностей — та единственная, в которой я готов жить. Хочется, чтобы мой маленький мир их разделял. На общую массу мне сильно плевать до того момента, пока этот внешний мир не вторгается в мой маленький внутренний. Тем не менее, есть вещи, которые я не готов терпеть ни в какой форме. И к ним относятся расизм, неуважение к женщинам и гомофобия…

P.S. Изображение справа — это копия постера, который мне подарила моя замечательная мама, когда мне было около 15 лет. Все мое юношество он провисел над моей кроватью. Как-то так.

Advertisements

Written by Anton Fonarev

04/10/2012 at 02:20

Posted in Life